Алексей Блинов-Бахарь, Композиция «Петушки», фото: svoyasy.ru
ПОСЛЕ РУССКОГО МОДЕРНА: ОБ ОБРАЩЕНИИ К ТРАДИЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ
Всплеск интереса к русской народной культуре со стороны профессиональных художников, архитекторов и дизайнеров привел к возобновлению дискуссии о том, что такое современное русское искусство и какова его связь с традицией. За последние 3 года только московский зритель познакомился как минимум с тремя выставочными проектами, изучающими «русскость»: «Свояси», «Трын-Трава» и "Придумано и сделано в России" во Всероссийском Музее декоративно прикладного искусства.
Многие художники, как и сами кураторы этих выставок обозначают свою причастность к русскому стилю: «Трын-Трава: современный русский стиль«[1]. А выставочный проект «Свояси «Путь современного русского искусства»[2], свою задачу формулирует как «исследование национальных традиций, которые находят своё отражение в различных направлениях современного искусства и декоративно-прикладного творчества».[3] По мнению Наталии Юстицкой, куратора выставки Свояси, «в среде творцов — художников, дизайнеров, композиторов, — потребность сформулировать «современный русский стиль» сегодня очень высока».
В заметке «Новый русский стиль» (2016 г.) авторы пишут «Одной из важных проблем современной архитектуры в России считается отсутствие идентичности. Российские архитекторы часто подражают современным коллегам из других стран. В результате, во вновь создаваемой среде полностью отсутствует национальная идентичность. Новые объекты, возводимые даже в чистом поле, вот уже нескольких десятилетий также проектируются без осознания принадлежности национальной культуре.» [4]
Парадокс в том, что ни искусствоведы, ни культурологи не относят современный художественный материал, работающий с традицией, к "русскому стилю".
Эту терминологическую «небрежность», которую невольно допускают кураторы и авторы, можно было бы оставить без дальнейшего внимания, если бы она систематически не повторялась в СМИ и в других дискурсах. Она свидетельствует о непрекращающихся процессах осмысления «русскости» в художественной среде: о попытках самоопределения, о стремлении отстроиться от других направлений, о глубинных процессах осмысления «культурных кодов».
Сложность этого самоопределения в том, что такой художественный «продукт», в котором соединяются исследование традиционной культуры и современное искусство, не попадает ни в одну из существующих категорий в рамках культурологии, фольклористики или искусствоведения. Привычная парадигма все еще такова, что традиция не предполагает ни отрыва от "первоисточников", ни перехода в новые медиа и/или медиумы. Как только ее элементы оказываются вне традиционного контекста (что сегодня неизбежно) или же подвергаются трансформации, то это новое «произведение» сразу переходит в иную категорию.
Несмотря на то, что поиск идентичности был в основе и предыдущих «витков» художественного творчества, формулирующего русскость, сегодня появляются и новые вопросы:
1.Что является выражением «русскости» сегодня: только ли народное художественное творчество и фольклор, или же допустимо интегрировать культурное наследие ХХ века (включая наследие всего советского периода)?
2.Можно ли «русскость» воплощать в произведениях, реализуемых посредством новых медиа и носителей, включая цифровые?
3. Какую роль сегодня имеет противопоставление «подлинного и исконного» «трансформированному»? Если для периода «авторского» классического искусства оппозиция «оригинальное-поддельное» понятна, то что она означает в контексте массовой культуры и всеобщего цитирования?
Можем ли мы предположить, что наше признание чего-то подлинным равносильно признанию его вечным/долговечным, т. е. допущенного к вечному? Именно поэтому его так трудно получить? В таком случае подлинность — это уже не вопрос атрибуции произведения, а вопрос его отношения к первопонятиям, ключевым концептам. Это могут быть и ключевые концепты социального характера (род, семья, пол, народ), безопасности (экология, мир), эмоции (радость, тоска) этического (добро, зло, справедливость, грех, воля), сакрального (душа, вера) и многие другие.
4.И, смежный с предыдущим вопрос: если согласиться, что если воспроизводится только то, что важно[5], то какие ключевые концепты важны сегодня? Какие из них сегодня становятся определяющими при категоризации произведения как отражающего «русское»?
5.Не менее важно разобраться — в чем заключается «авторитетность» традиционного творчества и фольклора для художника и наших современников в целом? Так, по мнению самих фольклористов, в повседневной жизни мы крайне мало встречаемся с проявлениями исконного фольклора и не используем его как источник знаний, не будучи в состоянии расшифровать его семиотическую систему. Народное творчество уже не выполняет никакой дидактической функции, а повседневность сохранила очень мало ритуалов прошлого. Значит ли это, что только лишь эстетический аспект вызывает интерес к определенным архаичным образам и формам?
Существующие представления о "русском стиле", «фольклоризме», «модернизме» или «неомодернизме» не могут в полной мере раскрыть проблематику современных произведений, изучающих и формулирующих русскость. Возможно, стоит и расширить объект исследования, включив и цифровое/мультимедийное искусство, а также культурное наследие городов и советского времени.
[1] tryntrava.com/
[2] svoyasy.ru/
[4] megabudka.ru/posts/1918
[5] Джон Бергер. Искусство видеть. — Санкт-Петербург: Клаудберри, 2012
ПОСЛЕ РУССКОГО МОДЕРНА: ОБ ОБРАЩЕНИИ К ТРАДИЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ
Всплеск интереса к русской народной культуре со стороны профессиональных художников, архитекторов и дизайнеров привел к возобновлению дискуссии о том, что такое современное русское искусство и какова его связь с традицией. За последние 3 года только московский зритель познакомился как минимум с тремя выставочными проектами, изучающими «русскость»: «Свояси», «Трын-Трава» и "Придумано и сделано в России" во Всероссийском Музее декоративно прикладного искусства.
Многие художники, как и сами кураторы этих выставок обозначают свою причастность к русскому стилю: «Трын-Трава: современный русский стиль«[1]. А выставочный проект «Свояси «Путь современного русского искусства»[2], свою задачу формулирует как «исследование национальных традиций, которые находят своё отражение в различных направлениях современного искусства и декоративно-прикладного творчества».[3] По мнению Наталии Юстицкой, куратора выставки Свояси, «в среде творцов — художников, дизайнеров, композиторов, — потребность сформулировать «современный русский стиль» сегодня очень высока».
В заметке «Новый русский стиль» (2016 г.) авторы пишут «Одной из важных проблем современной архитектуры в России считается отсутствие идентичности. Российские архитекторы часто подражают современным коллегам из других стран. В результате, во вновь создаваемой среде полностью отсутствует национальная идентичность. Новые объекты, возводимые даже в чистом поле, вот уже нескольких десятилетий также проектируются без осознания принадлежности национальной культуре.» [4]
Парадокс в том, что ни искусствоведы, ни культурологи не относят современный художественный материал, работающий с традицией, к "русскому стилю".
Эту терминологическую «небрежность», которую невольно допускают кураторы и авторы, можно было бы оставить без дальнейшего внимания, если бы она систематически не повторялась в СМИ и в других дискурсах. Она свидетельствует о непрекращающихся процессах осмысления «русскости» в художественной среде: о попытках самоопределения, о стремлении отстроиться от других направлений, о глубинных процессах осмысления «культурных кодов».
Сложность этого самоопределения в том, что такой художественный «продукт», в котором соединяются исследование традиционной культуры и современное искусство, не попадает ни в одну из существующих категорий в рамках культурологии, фольклористики или искусствоведения. Привычная парадигма все еще такова, что традиция не предполагает ни отрыва от "первоисточников", ни перехода в новые медиа и/или медиумы. Как только ее элементы оказываются вне традиционного контекста (что сегодня неизбежно) или же подвергаются трансформации, то это новое «произведение» сразу переходит в иную категорию.
Несмотря на то, что поиск идентичности был в основе и предыдущих «витков» художественного творчества, формулирующего русскость, сегодня появляются и новые вопросы:
1.Что является выражением «русскости» сегодня: только ли народное художественное творчество и фольклор, или же допустимо интегрировать культурное наследие ХХ века (включая наследие всего советского периода)?
2.Можно ли «русскость» воплощать в произведениях, реализуемых посредством новых медиа и носителей, включая цифровые?
3. Какую роль сегодня имеет противопоставление «подлинного и исконного» «трансформированному»? Если для периода «авторского» классического искусства оппозиция «оригинальное-поддельное» понятна, то что она означает в контексте массовой культуры и всеобщего цитирования?
Можем ли мы предположить, что наше признание чего-то подлинным равносильно признанию его вечным/долговечным, т. е. допущенного к вечному? Именно поэтому его так трудно получить? В таком случае подлинность — это уже не вопрос атрибуции произведения, а вопрос его отношения к первопонятиям, ключевым концептам. Это могут быть и ключевые концепты социального характера (род, семья, пол, народ), безопасности (экология, мир), эмоции (радость, тоска) этического (добро, зло, справедливость, грех, воля), сакрального (душа, вера) и многие другие.
4.И, смежный с предыдущим вопрос: если согласиться, что если воспроизводится только то, что важно[5], то какие ключевые концепты важны сегодня? Какие из них сегодня становятся определяющими при категоризации произведения как отражающего «русское»?
5.Не менее важно разобраться — в чем заключается «авторитетность» традиционного творчества и фольклора для художника и наших современников в целом? Так, по мнению самих фольклористов, в повседневной жизни мы крайне мало встречаемся с проявлениями исконного фольклора и не используем его как источник знаний, не будучи в состоянии расшифровать его семиотическую систему. Народное творчество уже не выполняет никакой дидактической функции, а повседневность сохранила очень мало ритуалов прошлого. Значит ли это, что только лишь эстетический аспект вызывает интерес к определенным архаичным образам и формам?
Существующие представления о "русском стиле", «фольклоризме», «модернизме» или «неомодернизме» не могут в полной мере раскрыть проблематику современных произведений, изучающих и формулирующих русскость. Возможно, стоит и расширить объект исследования, включив и цифровое/мультимедийное искусство, а также культурное наследие городов и советского времени.
[1] tryntrava.com/
[2] svoyasy.ru/
[4] megabudka.ru/posts/1918
[5] Джон Бергер. Искусство видеть. — Санкт-Петербург: Клаудберри, 2012
